Эвилина Ризепова: «После рождения ребёнка я поняла – работа над главной ролью только начинается»

Ей фантастическим образом удается успешно совмещать семейную жизнь, работу в театре и получение третьего высшего образования.

- Вы переехали в Тюмень 7 лет назад. С тех пор этот город стал родным?

- Стал. И достаточно давно. Очень удивительное ощущение. Как только я сошла с поезда, я не видела еще театр, не видела город, но почувствовала, что здесь останусь. И вроде бы вокзал ничем не примечательный. Но как-то энергетически Тюмень оказалась мне близка.

Меня пригласили познакомиться, посмотреть театр. Это было закрытие 154 сезона, по-моему. Дело происходило как раз в день моего выпускного из института: ночью мы отпраздновали выпускной, я села в поезд, приехала в Тюмень. Я прогулялась по окрестностям и убедилась в своем решении.

Шло время, и я обретала все большую уверенность в том, что сделала правильный выбор. Я поняла, что здесь я выйду замуж, здесь я заведу своего ребенка. И у меня ни разу за эти 7 лет не возникло ощущение, что я хочу куда-то уехать. Мне кажется, это дорогого стоит. Несмотря на то, что я из Саратова, закончила там школу, два университета. Но этот город не стал мне почему-то родным. А Тюмень стала.

- Быть актрисой Тюменского драмтеатра – большой труд или огромное удовольствие?

- Для меня это удовольствие. Не без труда, конечно, потому что я уверена: для того, чтобы чего-то добиться в жизни, необходимо работать, работать честно. Поэтому я придерживаюсь этого принципа, но, на самом деле, – это удовольствие. Как я говорю: у меня с городом, и с моей профессией, и с мужем, и вообще со всем, что я делаю, получается по любви.

- В вашем репертуаре есть роли с очень разными характерами. Означает ли это, что у вас нет одного определенного амплуа?

- Наверное, да. Ушло уже то время, когда было принято, что одна актриса играет только героинь, другая – только характерные роли, третья – социальные. Уходят на задний план, устаревают эти понятия. Они есть, конечно, но мне кажется, если актер может сыграть кого угодно, начиная от «голубой героини», заканчивая острохарактерной, то, мне кажется, это о чем-то да говорит. Чем универсальнее человек, тем работодателю этот сотрудник ценнее. Такая тенденция наблюдается в любой сфере профессиональной деятельности.

У нас же нет постоянного режиссера. А так как режиссеры приезжают, и у них на постановку достаточно ограниченное количество времени, с труппой они могут быть близко не знакомы, то и выбирают по сложившимся образам. Смотрят видео, и им предпочтительнее взять актрису, которую увидели в похожей роли. С одной стороны, эта позиция понятна, режиссеру это удобно – меньше вероятности ошибиться с выбором. Но актеру хочется пробовать что-то новое, другое, а не только вставать на «старую лыжню».

- А какой характер не у актрисы, а у девушки Эвилины? Вы разграничиваете себя в жизни и себя на сцене?

- У меня очень тяжелый характер, на самом деле. Сейчас я как-то пытаюсь менять его, что-то с ним делать. Он – камень преткновения во многих вопросах супружеской жизни, потому что мой муж тоже с достаточно тяжелым характером. И когда два взрослых человека сходятся, начинается своеобразная притирка.

Я ему благодарна за то, что он показывает мне, где я не права. И если раньше в силу своей вспыльчивости, эмоциональности, наверное, в какой-то мере даже деспотичности я старалась настоять на своем, то сейчас все меняется.

Он по-разному пытался объяснить, где-то жестче пытаясь разговаривать со мной, где-то мягче. Я начала его слышать и начала менять что-то в себе. Понимать, что мир крутится не вокруг меня, и есть другие мнения, к которым нужно прислушиваться. Может быть, это еще возраст. Чем взрослее ты становишься, тем больше начинаешь прислушиваться к людям, быть менее категоричной, понимать, что не только тебе должно быть хорошо и комфортно, но и людям, которые рядом с тобой. Мое мнение – не всегда единственно правильное.

- А какой актрисе легче играть на сцене – спокойной или более эмоциональной?

- Я думаю, что в жизни актриса может быть спокойной, а на сцену выходить и выдавать просто колоссальную бурю эмоций. Или наоборот, человек в жизни может быть очень эмоциональный, а выходить на сцену и как-то зажиматься. Здесь невозможно предугадать.

- Я часто слышу фразу «Магия театра». А что это словосочетание означает лично для вас?

- О, магия театра случается не часто. Чтобы возникла магия, нужно, чтобы идеально сложились все пазлы в этот самый день, в этом самом спектакле. Для меня – это когда артист сыграл на одном дыхании, когда зритель был эмоционально настроен и открыт, готов принимать актерскую энергетику. Когда актеры были готовы отдавать эту энергию. Когда происходит обмен энергией между залом и актером – это точно магия. Магия театра. Особая атмосфера.

- В своих социальных сетях вы недавно поднимали интересную тему – влияют ли на зрителей профили актеров в соцсетях? Если вне сцены все видят, что артисты – обычные люди, то будут ли во время спектакля верить в предложенные обстоятельства? К какому выводу вы для себя пришли?

- Практически все ответили, что это не влияет и им интересно посмотреть, чем актеры живут. Лично мое мнение? Наверное, есть своего рода влияние и воздействие на восприятие, но это все зависит от качества контента и от информации, которую человек несет в массы.

Если это что-то такое, что может вызвать ощущение брезгливости, это может отложиться где-то на подкорке. И вот зритель потом приходит на спектакль, смотрит на человека, к которому возникла хоть какая-то степень негатива, и я сомневаюсь, что человек не проводит параллель между тем увиденным и героем на сцене. Я считаю, что нужно выходить на контакт со зрителями. Но при этом нужно помнить, что именно ты несешь в массы, и не повлияет ли то, что ты выкладываешь в профиле, на восприятие того, что ты делаешь на сцене. Мне кажется, стоит задуматься. Как минимум, не все подряд выставлять в социальных сетях.

- Каждый актер, играя определенную роль, делает это с помощью тех качеств, которые уже есть изначально в нем самом. Вы согласны с этой мыслью?

- Я согласна с этим высказыванием. Расскажу про Якоба Морено – это очень известный психолог. Его книга «Психодрама» начинается с того, что он рассказывает об актрисе, которая выходила на площадку и играла лирических героинь. Она всегда играла принцесс, сказочных нимф. Такая была нежная, хорошая. И режиссеры из раза в раз продолжали утверждать ее на такие роли. И как-то раз муж этой самой актрисы обратился к Якобу Морено и сказал, что у них в семье огромная проблема. Реальная огромная проблема, потому что, когда она после спектакля возвращается домой, этот образ мгновенно слетает.

Проще говоря, она практически превращалась в монстра. Постоянные скандалы, конфликты, истерики. И он говорит: «Я не могу, что-то надо с этим делать, иначе мы с ней разведемся». Он обратился к нему, как к психологу. Так как Якоб Морено параллельно занимался и режиссурой, и психологией, он решил использовать интересный метод.

Он начал работать с актрисой и давать ей роли, абсолютно противоположные ее амплуа. Давать ей роли жестоких женщин, роли, где нужно вытаскивать свое жесткое, эмоциональное нутро. Он попросил ее мужа фиксировать все изменения в семейной жизни и любимой девушке. И все колоссально изменилось. Она начала на репетициях и на сцене вытаскивать из себя весь негатив, эмоциональное напряжение. Она играла отрицательных персонажей, приходила домой, и там она была нежной и ранимой. Внутри каждого человека сидит огромное количество «Я». И в каждой героине есть что-то от нас самих.

- На ваш взгляд, насколько для актера важна гармония с его персонажем? А если ее нет, стоит ли отказываться от роли?

- Не всегда принятие роли происходит быстро. Есть такое понятие «роль на сопротивление». Даже в такой роли можно найти что-то своё.

Гармония важна. Отказываться… Отказываться ли, если нет гармонии? Не знаю. Когда режиссер назначил меня на роль Ханумы, я отказалась.

Я должна была играть Кабато. У нас сделали распределение, раздали тексты, сказали подучить, приедет режиссер, и тогда начнем работу. Я полностью выучила текст Кабато. Уже в голове себе придумала, какая она у меня будет. Я от эмоций в тот момент не могла сидеть, мне хотелось встать и читать стоя.

В представлении большей части населения Ханума – не такая как я. И по возрасту, и визуально. Тогда у меня был большой внутренний протест. Я подходила к режиссеру и говорила, что это не моя роль. Я не могу ее играть, я не доросла до нее. На репетициях мне было сложно. Внутри между мной и Ханумой была стена. Но когда я поняла, что приближается время премьеры, уже ничего не отложить и мне скоро выходить на сцену, я начала к ней примеряться. Вначале я выходила и играла. Просто играла и уходила. У меня сохранялось ощущение, что это не моя роль. Она стала по-настоящему моей только через год.

- В каждом спектакле заложен определенный темпо-ритм. В «Хануме», например, он очень быстрый, а в «Соло для часов с боем» медленный. Какой ближе вам?

- «Ханума» мне ближе. В «Соло для часов с боем» темпо-ритм плавный, размеренный. Я думаю, что мне нравится искать и находить себя совершенно в разных ритмах. Самый первый мой спектакль на сцене Тюменского драмтеатра – «Дуэль» по Чехову. И там все было, как у автора. Монологи тянутся, все так плавно, очень рассудительно. И я кайфовала в этом ритме. Очень любила роль Надежды Федоровны, потому что там можно было по-своему купаться. «Ханума» – это аквапарк, мириады брызг. А в «Дуэли» ты словно входишь в море – постепенно, плавно. В каждом ритме, в каждом стиле есть свое удовольствие.

- Есть такая роль, по которой вы скучаете?

- Да, Юленька из спектакля «Доходное место». Совершенно сумасшедшая роль. Она рождалась где-то за площадкой. И мы с партнером приходили и показывали то, что мы придумали. Режиссер говорил: «Да, да, да». Очень интересный опыт, я бы, конечно, хотела еще раз оказаться в этой роли.

- Недавно в вашей семье произошло счастливое событие – рождение дочери. Это сильно повлияло на ваше творчество?

- А знаете, ребенок показал мне, что творчество – это не самое главное. Оказывается, что в мире есть еще что-то гораздо удивительнее. Некоторые зрители отмечают, что после рождения дочери я стала мягче в каких-то ролях.

- Насколько сложно возвращаться к работе после перерыва?

- Я рано начала уходить со спектаклей. Врачи сказали, что была угроза и лучше поберечься. Многие актрисы признаются, что по возвращению из декрета было совершенно непривычно, такое ощущение чего-то другого, и ты в театре как инородное тело. У меня не было этого ощущения. Мне показалось, будто я совсем не уходила.

- Вопрос, который можно воспринять совершенно по-разному. Ваша главная роль уже сыграна или она еще впереди?

- Хочется надеяться, что впереди. Если мы говорим о театральной жизни. Если вопрос выходит за рамки театра, то, наверное, она только началась, и меня ждет еще много открытий (улыбается).

- Насколько я знаю, вы вернулись еще не во все спектакли. Какие вы уже сыграли после декретного отпуска, а какие еще предстоят?

- «Ханума» был первым спектаклем, в который я вернулась. Таких пока что четыре: я вышла на «Соло для часов с боем», на «Стасик, играй!», «Хануму» и «Мирандолину». После Нового года посмотрю, как дальше будут складываться обстоятельства, и постепенно продолжу возвращаться.

- То есть в новогодней кампании вы не будете задействованы?

- В сказках я не буду задействована, но вполне возможно, что буду в интермедиа. Там физически отлучиться от ребенка проще, потому что интермедиа занимает какой-то небольшой промежуток времени, минут 15 перед сказкой.

- А когда актриса возвращается после перерыва, что происходит с теми, кто был введен в эти спектакли?

- Вообще, конкретных правил в таких случаях нет, но у нас принято, когда актриса уходит в декрет или на больничный, по возвращению спектакль играется в параллель, то есть две актрисы – которая уходила и которая была введена. Но тут тоже зависит от ситуации. В «Соло для часов с боем» я одна играю, потому что Елена Цыбульская уже не служит в театре. В «Мирандолине» я играю одна, потому что туда не было ввода на период моего декрета, а все остальные, в которые я вернусь, мы в парах будем играть.

И это нормально, это естественно. Репертуар не может стоять, пока я занимаюсь другими задачами (улыбается). Это я еще вышла через 3 месяца, кто-то выходит через год. Это просто не логично, если репертуар будет простаивать. Спектакль должен жить. Безусловно, получается другой спектакль. Всегда, когда вводится другой актер, получается другой спектакль.

- В прошлом году вы решили получить третье высшее образование и поступили на факультет психологии. На ваш взгляд, это будет полезно для профессии актера или больше планируете применять для семейной жизни?

- Я перестала выходить на сцену, а ребенок еще не родился, вот тут и появилась психология. Я себя в детстве вспоминаю – не любила долгие летние каникулы. Зачем так много? Хочется что-то делать, как-то шевелиться. Просто сидеть дома мне не хотелось и пришла в голову мысль: а не пойти ли мне получить третье образование? Посоветовалась с мужем. Он сказал: «Если хочешь, иди, конечно».

Предпоследнюю сессию я сдавала на последних месяцах. А вот недавнюю уже с ребенком на руках. Мне кажется, образование психолога мне не только в профессии поможет, но и в принципе в жизни. Буду лучше и глубже понимать, как строятся взаимоотношения между людьми. Слушать и слышать. В общем, направлять свои новые знания на созидание.

Текст: Ирина Алькаева